vita_colorata (vita_colorata) wrote,
vita_colorata
vita_colorata

Categories:

Георгиевский собор Юрьева Польского

Георгиевский собор - самый интересный исторический и архитектурный памятник Юрьева и всего района. Он принадлежит к примерам Владимирского белокаменного зодчества , к сожалению, не сохранившимся в той мере, как Покрова на Нерли и  Дмитриевский собор во Владимире. Собор в 15 веке  развалился и был собран как паззл случайным образом, частично восстановлен по мотивам. Его приземистый силуэт немного напоминает теперь "боровичок" собора Мирожского монастыря в Пскове, но реконструкции исследователей предлагают иные версии.


 



Лучше всего про Георгиевский собор, на мой взгляд, написал Николай Воронин, его и буду цитировать дальше:



" Обогнув справа новый кирпичный собор, построенный в 1907-1909 годах, мы останавливаемся в невольном изумлении перед странным и прекрасным, удивительным и наивным, единственным в своем роде зданием.
Оно кажется гигантским каменным ребусом, напряженной тайной...
Но дадим улечься своему волнению и вспомним биографию этого из последнего создания владимирских зодчих. Она символично сочетает в себе начало и конец их великого и стремительного в своем движении творчества.



  В новопостроенной Юрием Долгоруким крепости была сооружена в 1152 году белокаменная церковь Георгия. Судя по тому, что известные нам храмы этой поры - Георгия в Кидекше, Спаса в Переславле-Залесском - доовльно единообразны по своему типу, можно не сомневаться, что и первоначальная церковь Георгия в Юрьеве была таким же небольшим четырехстолпным одноглавым храмом - очень простым и суровым по своему облику.
Но Георгиевский собор повторил историю суздальского собора Мономаха. Сын Всеволода Третьего Святослав, став владетелем Юрьева и его края, разрушил в 1230 году постройку деда, так как она, по словам летописи " обветшала и поломалася". На ее месте к 1234 году была уже построена новая каменная церковь, которую князь украсил великолепнее других церквей, ибо,  как говорит летописец, снаружи всей церкви были резаны из камня святые "чудны вельми". ..Этот храм славился своей красотой и у людей последующего, 14 столетия. Строители первого каменного храма Москвы - Успенского собора 1326 года - взяли за образец его композиции Георгиевский собор в Юрьеве.
(Реконструкция Г. Вагнера, ему принадлежит прекрасная книга, в которой рассказывается о скульптуре и рельефах наших белокаменных соборов этой поры.)



Реконструкция А. Столетова.



Но и с этим зданием , так же как с Суздальским собором , произошла катастрофа - в шестидесятых годах 15 века оно обрушилось. Для восстановления храма , сыгравшего столь важную роль в начальной истории строительства Москвы, в Юрьев в 1471 году был послан известный московский строитель В. Д. Ермолин. Он уже имел опыт в реставрации древних построек, тремя годами раньше, в 1469 году, он посылался во Владимир для обновления церквей Возвдвижения "на торгу" и на Золотых воротах. Ермолин "собрал изнова"Георгиевский собор и его придел и якобы "поставил как раньше".
( На этом история храма не закончилась, он претерпел еще несколько перестроек , которые окончательно исказили его древний вид)
Отвлечемся на время от приковывающей наш взгляд богатейшей резьбы и представим себе сначала архитектурную композицию храма. Он очень невелик: в плане он сохранил размеры первоначальной постройки 1152 года. К боковым фасадам примыкают притворы, перекрытые сводом с килевидной закомарой на фасаде и угловыми лопатками. .. В углу меж северной стеной храма и восточной стеной северного притвора был небольшой храмик - Троицкий придел, усыпальница юрьевских князей.... В целом композиция была ассимметричной.



Фасады собора членятся , как обычно, пилястрами на три доли и по горизонтали - аркатурно-колончатым поясом, частично уцелевшим при катастрофе 15 века.



В обоих ярусах помещались высокие окна.



Лучше всего сохранилась северная стена...От южной стены уцелели лишь небольшие участки, связанные с притвором. ..Выше стены были переложены Ермолиным. К его чести следует сказать, что он бережно отнесся к резным камням. Он мог бы их стесать - ведь монументальный резной убор храмов ушел в далекое от 15 века прошлое.



 Но красота древней резьбы пленила Ермолина. Он с вниманием пересматривал камни и где улавливал связь - ставил их рядом. Так он сложил вместе два камня с изображением Троицы в западном делении южного фасада, собрал здесь же несколько камней с гирляндой с львиными и человеческими "личинами". ..Но , конечно, собрать их "как прежде" , то есть в первоначальном порядке, он не мог - никаких чертежей или изображений древнего здания не было, а многие резные камни раскололись и были пущены как материал в кладку. Поэтому Ермолин мог только "облицевать" фасады резными камнями, расположив их в полном беспорядке и превратив собор в своего рода каменную загадку.



По сохранившимся частям стен собора и в особенности главного северного фасада можно составить представление о первоначальной системе резного убранства собора. В отличие от владимирского Димитриевского собора здесь вся поверхность фасадов покрыта резьбой. Она оплетает своим узором не только плоскости стен, но и все архитектурные детали...
( Любопытно провести аналогии между этими капителями и византийскими, которые я показывала)



Существенным техническим и художественным новшеством декоративной системы Георгиевского собора является соединение отдельных изображений и фигур, выполненных в высоком рельефе,  с тончайшим ковровым орнаментом, обтягивающим и свободные плоскости стен и фон вокруг горельефов. О характере этой системы позволяют судить фасады северного и южного притворов, где резные камни, исполненные в высоком рельефе, сочетаются с побегами плоскостного растительного орнамента. Та же система сочетания коврового узора с горельефными фигурами святых, зверей и чудищ распространялась и на второй ярус фасадов над поясом.



Это сочетание двух манер резьбы на больших плоскостях фасадов было технически весьма сложным. Сначала они украшались горельефными изображениями, которые вытесывались на отдельных камнях на  строительной площадке и затем вводились в кладку стены. На этом, первом этапе убор здания напоминал церковь Покрова на Нерли : рельефы выступали на гладкой поверхности стены. Затем начиналась резьба коврового  узора, которая велась по уже готовой стене, переходя на её архитектурные детали и оплетая горельефные скульптуры.



Эта работа требовала от  резчиков безупречной точности глаза и руки, безошибочного движения резца, так как малейшая погрешность была бы непоправимой.



Северный фасад был главной, лицевой стороной здания, обращенной к городской площади. Поэтому над северным порталом было помещено изображение святого Георгия, которому был посвящен храм в патрицианских одеждах и воинских доспехах, опирающегося на высокое копье и миндалевидный щит с изображением эмблемы владимирской династии - вздыбленного барса.



Тщательное и всестороннее изучение Г.К.Вагнером архитектуры и резьбы собора позволило с большой точностью восстановить первоначальную систему скульптурного убранства здания в целом и его идейный замысел.
На главном, северном фасаде помещались : в средней закомаре "Распятие" с надписью Святослава и двумя парными драконами у его подножия, а в боковых закомарах - в левой "Три отрока в пещи огенной" и в правой - "Даниил во рву львином".


В резном уборе трехлопастного постамента под главой трижды изображен благословляющий Спас в окружении небесных стражей - архангелов и херувимов.



В отличие от резного убранства Димитриевского собора,  в скульптурном наряде Георгиевского собора решительно возобладал интерес к человеку, отодвинувший на второй план зверей и чудищ, кишевших на стенах на стенах дворцового храма Всеволода Третьего. Любопытно, что здесь нет сцен кровавой борьбы зверей, что их образы теряют устрашающий характер, чудовищность и отвлеченность , приобретая сказочный, фольклорный облик.



Фигуры львов означали и бессмертие Христа и эмблему царственной силы; но лежащие львы , охраняющие западный вход в собор, спокойно дремлют , укрывшись в тени своего превращенного в фантастическое древо ,хвоста.



Кентавры-китоврасы на северной стене западного притвора могли напоминать сказания о сверхъестественном мудром помощнике Соломона в его грандиозном строительстве; этот аспект древнего образа удовлетворял самолюбию Святослава и самих творцов собора — мастеров; но китовраса одели в русский кафтан и шапку-венец, булава и заяц в его руках делают его похожим на княжеского ловчего;



другой китоврас — в медальоне на правой лопатке южного притвора, в таком же кафтане, с топориком в руке — напоминает княжеского телохранителя.



Фигуры грифонов, исполненные мастерами с большой любовью и наделенные изысканной горделивой красотой, выступают как добродетельные существа, резко отличные от чудовищных хищников романской пластики.



Особенно любимо мастерами изображение сирен, превращенных в гордых и изящных полудев-полуптиц (их В.Д.Ермолин собрал на южном фасаде);



в церковной символике сирин был образом праведника; в «Слове о полку Игореве» может быть родственна сирину крылатая Дева-Обида; но сирины Георгиевского собора скорее просто близкий и понятный народу сказочно-прекрасный образ, своего рода «царь-птица», образ радостного начала жизни.



Так звериный мир средневековой пластики преображался под резцом мастеров князя Святослава, обретая самобытные народные черты. Но особенно это сказалось в орнаментальной основе декора.
На стенах Георгиевского собора священные события происходят как бы в сказочном саду "вертограде" - они пронизаны его причудливыми древовидными стеблями со сходными с ирисами "кринами" и извивающимися побегами и листьями, напоминающими заросли хмеля или повилики.





В этой сказочной чаще обитают добрые и сильные звери, птицы и чудища, они предстоят перед изображенными в закомарах чудесами, они охраняют окна и входы храма.



Декоративная система собора состояла как бы из трех ярусов: нижний представлял «землю», второй — от пояса до закомар — «земную церковь», третий — от закомарных композиций до главы — «небо». Все это, конечно, едва ли входило в заданную мастерам церковно-политическую официальную программу убранства собора. Именно, скорее всего, сами мастера разработали замысел цветущего убора его стен, явившегося не нейтральным «фоном», но полным смысла отражением народного полуязыческого мировоззрения, народного искусства, где еще цвело неувядаемое «древо жизни» — символ «матери земли», «великой богини».







Tags: Архитектура, Владимирская область, Русская традиция, Скульптура
Subscribe

  • (no subject)

    Дополнительный бонус посещения вокзала в определенные дни и часы : прибытие поезда с паровозом. Люмьеры правы , это очень кинематографично : черное…

  • (no subject)

  • (no subject)

    Как я люблю вопросы и комментарии на швейных сайтах ! Орфография авторов. .Красивое пальто. Только не моя длина. Если ниже колен - я в стрессе.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments